Перейти к контенту
hoz-kniga.ru

hoz-kniga.ru

Медицинский портал

Как убежать от инфарктов и инсультов

Рубрика: ИнсультаАвтор:

Чтобы оставаться здоровым, нужно приложить силы

Инфаркты сегодня перестали пугать людей. Еще лет тридцать назад, если с человеком случался инфаркт, родственники готовились к самому худшему, и были счастливы, что все обошлось. Сейчас же, напротив, если инфаркт унес жизнь больного, люди возмущаются — почему врачи не сумели вылечить человека? Несколько раз в редакцию звонили родственники пациентов, у которых случился повторный инфаркт в больнице, требуя разобраться, почему доктора это допустили?!

Известный термин и неизвестное явление

Разбираемся с главным внештатным кардиологом республики Ириной Ефимовой, почему инфаркты становятся причиной гибели людей и почему случаются повторные инфаркты. Первое, о чем Ирина Петровна говорит, это о том, что многие пациенты, оказавшиеся в больнице, не знают, что такое инфаркт, несмотря на то, что термин у всех на слуху. И приходится объяснять, буквально на пальцах, как он происходит, потому что это не просто поболело, неделю пролечили, и все опять хорошо. Многие даже на работу выходят уже через месяц.

Инфаркт — это некроз или, проще говоря, омертвение участка сердечной мышцы, который вдруг лишился снабжения кислородом в нужном количестве. Для наглядности представьте, что палец туго перевязали бечевкой. Если оставить его в таком состоянии надолго, он, лишившись кровоснабжения, погибнет. То же самое происходит и с сердцем.


Новый тест на инфаркт и инсульт

Почему орган вдруг перестает снабжаться кровью, которая несет кислород, в достаточном количестве? Сосуды человека, в том числе и ведущие к этой мышце, стареют: теряют свою эластичность, воспаляются, забиваются холестериновыми бляшками. А если у человека чуть повышен уровень глюкозы в крови, то сосуды страдают от эритроцитов крови, которые становятся жесткими, и от этого дополнительно воспаляются.

Стрессы становятся причиной спазмов мышц и сосудов, которые дополнительно сужаются. С возрастом у нас кровь становится менее текучей и более густой, в результате образовываются тромбы. Стоит такому тромбу оказаться в узком сосуде, как случается затор. Если сравнивать с потоком машин на шоссе — пробка. Сердце без кислорода начинает задыхаться, на обескровленном участке возникает некроз.

Вернуть к жизни

Сейчас у медиков довольно много вариантов восстановления кровотока в сосудах, но только в том случае, если пациент вовремя к ним попал. Есть так называемое терапевтическое окно — это три часа от начала приступа. Если человек решает подождать, вдруг само рассосется, то спасти его удается уже не всегда. Например, если время упущено, бесполезно вводить лекарства-тромболитики, благодаря которым тромб рассасывается. К сожалению, они еще и показаны не всем.

Похожие темы:
Из за чего бывает ишемический инсульт
Обширный ишемический инсульт правого полушария мозга
Из за чего бывает ишемический инсульт

Чаще всего в сосуд, в его самое узкое место, ставят стент — специальную пружинку, которая не дает схлопнуться сосуду. Кровоток восстанавливается, ткани сердца перестают страдать от нехватки кислорода. Казалось бы, можно праздновать победу. Но… если забитых холестериновыми бляшками сосудов несколько, они могут потерять свою проходимость уже после операции по установлению стента. Не забываем, что сердце «устало», организм ослаблен, переживает стресс. И вот повторный инфаркт. А если есть сопутствующие заболевания, то может случиться просто «веерное отключение» органов. И врачи в такой ситуации уже бессильны.

Инфаркт — это состояние организма, которое у взрослых людей случается не вдруг. Человек к нему идет довольно долго. Кроме уже упомянутого сахарного диабета, надо вспомнить высокий холестерин, повышенное артериальное давление, слабые мышцы, плохо работающий кишечник. Сейчас ученые много говорят о том, что воспаление в кишечнике — это не локальная проблема, его вызывает патологическая флора кишечника, и это сказывается на всем организме. Сердце также страдает от неправильной работы кишечника.

Мышцы не просто помогают сердцу качать кровь. Моя собеседница только что вернулась с конгресса, посвященного сердечной недостаточности. На нем ученые говорили о том, что мышцы человека — это крупнейшая эндокринная железа. Они вырабатывают особые вещества — медиаторы, которые регулируют деятельность всего организма. А если движения в них нет, нет и правильной регуляции. Когда мы говорим, что движение — это жизнь, мы даже не догадываемся, насколько это верное высказывание.


ИНФАРКТ и Инсульт. Как вылечить и не допустить инфаркт !?

Врачи спасли, дальше — сами

Итак, работа сердца восстановлена, но сказать, что оно приведено в порядок, увы, нельзя. Проблемы, копившиеся годами, за неделю и даже за месяц не разрешить. Это придется делать самому пациенту. Первое, что потребуется — запастись терпением и… деньгами. Препараты, которые выписывают после стентирования, стоят весьма недешево. Но принимать их нужно обязательно: они повышают текучесть крови и не допускают образования тромбов. Перестал человек пить лекарства — стент забился…

При повышенном холестерине организм также требует приема лекарственных средств. Кроме того, нужно поменять питание: фрукты и овощи, в которых много клетчатки, полноценный белок из отварного мяса, рыба, творог, яйца должны быть основой меню. Углеводы попадут в организм без нашего участия: они есть во всех продуктах, кроме растительного масла.

Тем, у кого уже случился инфаркт, можно только посочувствовать. Но если этого еще не произошло, стоит принять к сведению высказывания одного нашего замечательного доктора: «Вначале мы тратим деньги на продукты, от которых толстеем, а потом тратим деньги на лекарства, чтобы избавиться от лишнего жира в организме и болезней, вызванных перееданием». И начать ходить пешком, снижать калорийность обедов-ужинов.

История пациента

…Александр попал в больницу с тяжелейшим инфарктом. Врачи не были уверены, что его удастся спасти. Мужчина в свои 50 лет практически не употреблял спиртное, зато курил две пачки сигарет в день, передвигался только на автомобиле. Лишнего веса в нем было, по его словам, килограммов 30. Его отец погиб от инфаркта в 55 лет, у мамы была тяжелая гипертония. И то, что с ним произошло, неожиданностью для него и его родных не стало.

Выкарабкавшись из болезни, он около месяца был в подавленном настроении. Но тут познакомился с женщиной, которая, пережив инфаркт в 60 лет, решила заняться своим здоровьем. Как только лед на Волге сходит — она начинает плавать каждый день, в любую погоду, до самого ледостава. И живет уже 15 лет.


Чем отличается инсульт от инфаркта?

Нет, в Волгу Александр не полез, он стал ходить. Сначала по чуть-чуть, потом каждый день по десять километров, в любую погоду. Питание пришлось поменять: на любимые копченые колбасы и окорок уже не хватало денег — их приходилось тратить на лекарства. Поэтому на столе прописались свежая и квашеная капуста, свекла, морковь, супы, каши, курица и рыба. Сбрасывать вес мужчина не планировал, он сам «рассосался» и фигура приобрела стройность.

Вначале, признается Александр, было тяжело, приходилось себя заставлять выходить на прогулку, хотелось пельменей и пирогов, но со временем привык к новому питанию, стал себя некомфортно чувствовать без прогулки: ноги требовали нагрузки. И сейчас удивляется, почему не занялся собой раньше, ведь это совсем несложно.

Когда ангиохирург Юрий Шамитов последний раз делал ему коронарографию, то был восхищен состоянием сердца своего пациента. Рубцы, конечно, никуда не делись, но оно работоспособно и прекрасно справляется с нагрузками.

Похожие темы:
Какое давление может привести к инсульту
Эпилептический припадок при инсульте головного мозга
Какое мрт надо делать после инсульта

Однако, по словам Ирины Ефимовой, многие пациенты не готовы каждый день заниматься своим здоровьем, им проще лечь под нож хирурга, чтобы восстановить работу сердца, и продолжать привычную жизнь.

Эх, молодежь, молодежь…

Болезни у пожилых людей закономерны: они «заработаны» долгой жизнью, но сейчас участились инфаркты у молодых. В кардиодиспансер привозят мужчин 35-45 лет с тяжелейшими поражениями сердца. Причем такие пациенты уверяют, что прекрасно себя чувствовали и проблем со здоровьем не испытывали. Почему это случается на фоне полного здоровья? Кроме неважной наследственности, у молодых людей оказывается много вредных привычек: хронический стресс, недосып и курение.

Доктор Ефимова рассказывает, что когда она была главным врачом Центральной городской больницы, к ним были приписаны около пяти тысяч студентов колледжей от 18 до 21 года. Этих молодых людей обследовали в кабинете здоровья, давали им рекомендации. Выяснилась интересная закономерность: несмотря на то, что студенты ни на что не жаловались и считали себя здоровыми, только каждый десятый оказывался полностью здоровым. К остальным у докторов возникали вопросы. Далеко не всем выставлялись диагнозы, однако многим врачи объясняли, что если они не будут принимать меры по сохранению здоровья, то из группы риска попадут в группу пациентов.


Доктор Мясников: можно ли убежать от инфаркта?

На что школьникам и студентам в первую очередь надо обратить внимание? На количество движений. Им катастрофически их не хватает. Дети уже давно не бегают ватагами во дворах, а сидят по 6-7 часов в школе, потом 3-4 часа делают уроки, остальное время проводят за компьютерами и гаджетами. Ирина Петровна уверена, что поговорку «делу время — потехе час» сейчас надо переосмыслить: дело делом, но час в день нужно посвятить физическим нагрузкам. Не спорту — оставим его профессионалам, а физкультуре! Ходить пешком, плавать, приседать, отжиматься. А иначе, переживает доктор, кардиологи без работы не останутся. Сейчас появились не просто молодые, а юные гипертоники. Диагноз уже выставляют старшеклассникам. И опять-таки первое, что нужно сделать родителям таких подростков, кроме того, что выполнять рекомендации врача: посмотреть, есть ли избыточная масса тела, достаточно ли ребенок двигается, нет ли нарушений в сосудах шейного отдела позвоночника. И принимать меры. Здоровье — это редкий дар в нынешнее время, быть здоровым надо уметь!

 

Фото gazeta.a42.ru: Идеальная нагрузка для тех, кто не любит тренажерные залы, но готов пройтись пару километров пешком на свежем воздухе, чтобы избежать инфаркта.


Использованные источники: http://sovch.chuvashia.com/?p=217829

Только 4% людей вовремя вызывают «скорую» при инсульте!

 (ВОПРОСЫ и ОТВЕТЫ)

 


4 - Как защититься от инсультов и инфарктов

При инсульте счет порой идет на минуты. От того, насколько быстро сориентируются окружающие больного люди, зависит его жизнь и возможность дальнейшего восстановления.

 

- Многие знают слово «инсульт», но не понимают, что за ним кроется. Так что такое инсульт?

Похожие темы:
Инсульт с правой стороны головного мозга
Из за чего бывает ишемический инсульт
Из за чего бывает ишемический инсульт

— В переводе с латинского инсульт означает «удар». Это острое нарушение мозгового кровообращения, которое развивается вследствие закупорки или разрыва сосудов головного мозга. Инсульт бывает двух типов: ишемический и геморрагический. При ишемическом инсульте закупоривается мозговая артерия, из-за чего участок головного мозга, который снабжается этой артерией, погибает.

При геморрагическом инсульте наблюдается обратная ситуация: не выдержав повышенного давления на стенку, разрывается мозговая артерия. В результате кровь попадает в вещество мозга «убивая» нейроны. Так что инсульт — это всегда катастрофа для головного мозга, потому что при этом погибает часть нейронов. Соответственно утрачиваются функции, за которые они отвечают. Скажем, если нейроны были ответственны за движение, у пациента развивается гемипарез, и он не может поднять руку или ногу одной половины тела. Если нейроны отвечали за зрительную функцию — пациент не видит то, что находится с одной стороны и так далее.

Установить тип инсульта (ишемический или геморрагический) можно только по данным компьютерной или магнитно-резонансной томографии головного мозга, поэтому каждый пациент с симптомами инсульта должен быть госпитализирован в стационар для проведения этих исследований.


Тело Предупредит Вас За Месяц До Инфаркта

- Наверное, очень важно, как можно быстрее распознать все эти симптомы и поставить точный диагноз?

Как быстро распознать инсульт — это вопрос принципиальный. Есть очень простой тест — FAST (с англ. face — лицо, arm — рука, speech- речь, time-время). Это известная во всем мире аббревиатура дает понимание того, какие симптомы являются самыми частыми, и позволяет поставить диагноз «инсульт» в 80–90 процентов случаев.

Если у человека наблюдается следующая симптоматика: опустился угол рта, повисла рука, если пациент не может говорить и не реагирует на обращенную к нему речь — с высокой долей вероятности можно говорить об инсульте. В этом случае важным моментом является временной фактор. Потому что вокруг зоны некроза мозговой ткани, которая уже погибла, всегда находится так называемая зона «ишемической полутени», в которой нейроны сохранили потенциальную жизнеспособность. Они уберегли свою структурную целостность, не распались, но пока не могут функционировать — замерли и ожидают помощи. Если она к ним придет, они выживут, и неврологический дефицит у пациента будет меньше. Если же помощь не будет оказана оперативно, ситуация усугубится. В ожидании поддержки, в таком подвешенном состоянии, нейроны будут находиться около шести часов. Это так называемое «терапевтическое окно», за которое необходимо успеть восстановить кровоток в закупоренной артерии.

- Если инсульт случился, насколько важно для минимизации его последствий правильное оказание первой медицинской помощи и что нужно делать?

— От этого напрямую зависит жизнь пациентов. Первое, что нужно сделать — уложить пациента на горизонтальную поверхность на спину, чтобы он не повредил ничего более и максимально быстро вызвать врачей, которым надо сообщить, что у пациента признаки инсульта. Скажу сразу, если у него был парез в руке, но пока врачи ехали, он исчез (это называется «транзиторная ишемическая атака»), исчезновение симптома — не повод радоваться. Причина и механизмы развития транзиторной ишемической атаки и инсульта абсолютно одинаковы. Это не просто тревожный колокольчик, что в следующий раз может быть уже инсульт. Это — набат, который говорит, что все равно необходимо ехать в стационар и разбираться в причинах, подбирать терапию для профилактики повторных острых сосудистых событий. Если в первый раз симптоматика прошла, в следующий может и не повезти.


Как прожить без инфаркта и инсульта

Известно, что число повторных инсультов и инфарктов миокарда, а также смертность от сердечно-сосудистых заболеваний выше у той группы больных, которые не были госпитализированы при транзиторной ишемической атаке, а занимались здоровьем амбулаторно. Поэтому наличие такой атаки и ишемического инсульта являются показаниями к срочной госпитализации в стационар. У больных инсультом, по сути, не существует противопоказаний к госпитализации.

- Следует ли принимать таблетки, понижающие давление, в случае подозрения на инсульт?

— Часто гипертоникам назначают препараты, которые они регулярно принимают. Но в первые сутки после инсульта мы очень часто фиксируем повышенное давление у больных. Это компенсаторная реакция: организм повышает артериальное давление, чтобы протолкнуть кровь к нейронам, которые еще можно спасти в зоне «ишемической полутени». В этот период высокое давление — это благо для пациента, поэтому нельзя его снижать. Корректировать давление в стационаре будут обязательно, но позже — на вторые-третьи сутки, когда ситуация в зоне «ишемической полутени» будет полностью разрешена.

- Как лечат ишемические инсульты?

— К настоящему времени мы научились эффективно лечить инсульты — растворять тромбы и удалять их. Но проблема, как я уже отметил, в том, что эти манипуляции эффективны в первые шесть часов. Инсульт подобен ядерному взрыву: упала ядерная бомба — в эпицентре все погибло. С этим сделать ничего нельзя. Но вокруг находятся тяжелораненые, которые нуждаются в помощи. Если эта помощь придет и к нейронам вернется кровь, богатая кислородом, то они выживут, если  нет, участок головного мозга погибнет. Поэтому, чем раньше пациент поступает в стационар, где ему окажут необходимую помощь, тем лучше. Мне очень нравится опыт наших немецких коллег, когда детей в школах обучают — если у бабушки или дедушки они заметили признаки инсульта, нужно немедленно звонить в «скорую». Это привело к тому, что обращаемость пациентов в первые часы болезни значительно увеличилась.


Как Избежать Ночных Инфарктов и Инсультов! Простой Секрет для Каждого!

- Когда что-то болит, человек может обратиться к врачу еще до наступления острого состояния. Инсульт как-то проявляет себя заранее — болью или другими симптомами?

Похожие темы:
Реабилитация после инсульта ствола головного мозга
Не проходит головная боль при инсульте
Какое состояние может быть после инсульта

— К сожалению, инсульты «не болят». И часто я сталкиваюсь с ситуацией, когда пациент говорит: «Развилась слабость в руке, думал, пройдет, полежал, не отошло, вот и приехал на следующий день». И, к сожалению, теряют эти золотые первые шесть часов, в течение которых действительно можно помочь.

- Какие кардиологические симптомы должны заставить насторожиться?


Как предотвратить инсульт или инфаркт? Pro Здоровье

— Нередко предвестником инсульта может быть фибрилляция предсердий или, как раньше говорили, мерцательная аритмия. Это неравномерное сокращение сердца, которое приводит к тому, что в ушке левого предсердия образуется тромб. В какой-то момент эти тромбы отрываются и попадают в системный кровоток, а в большинстве случаев они направляются в мозговые артерии. Поэтому у таких пациентов риск возникновения инсульта возрастает в пять раз. Фибрилляция предсердий является обязательным поводом для того, чтобы обратиться к врачу и подобрать специальную антикоагулянтную терапию.

Похожие темы:
Хорошее средство для восстановления после инсульта
Инфаркт мозга что это такое чем отличается от инсульта
От инсульта что помогает лучше всего

— Какие еще диагнозы сигнализируют о возможности развития инсульта?

— Конечно же, это гипертоническая болезнь, которая является мощнейшим фактором риска. Поэтому если человек знает, что у него повышается давление свыше 140, это повод обратиться к кардиологу или терапевту. Второй фактор риска — сахарный диабет. Третий — дислипидемия, то есть повышение содержания холестерина низкой плотности. Фактически это материал для построения атеросклеротических бляшек. Опасным диагнозом в плане возможного развития инсульта является атеросклеротическое поражение сонных артерий. Если при дуплексном сканировании брахиоцефальных артерий, при исследовании сосудов шеи выявлены бляшки в сонных артериях — это является показанием для назначения аспирина и статинов. Но если бляшка занимает более 70% сечения сосуда — это повод для обращения к ангиохирургам для принятия решения о ее хирургическом  удалении.


Какая таблетка спасет от инфаркта и инсульта? Разговор с кардиологом

- В последнее время появилась информация, что фактором риска инсульта является храп. Вы с этим согласны?

Похожие темы:
Из за чего бывает ишемический инсульт
Что бывает с мозгом после инсульта
Какие фрукты можно кушать при инсульте

— Да, это один из новых факторов риска инсультов. Храп — это судорожные попытки человека вдохнуть воздух. В итоге этот воздух проходит через суженные дыхательные пути. Но самое страшное — пока человек не может вдохнуть, у него происходит снижение уровня кислорода в крови. Организм не понимает, почему кислорода стало меньше и пытается компенсировать недостаток повышением артериального давления. Поэтому храп — это повод обратиться к врачу-сомнологу. Специалист проведет диагностику и проверит, падает ли уровень кислорода в крови и есть ли эпизоды остановки дыхания во время сна. Если да, то необходимо принимать решение о проведении СИПАП-терапии. Ее суть в том, что во сне пациент дышит через маску, подключенную к специальному аппарату. Этот аппарат под давлением подает воздух, который освобождает просвет дыхательных путей, в результате пациент не храпит во время сна и уровень кислорода в его крови не падает.

- Что еще можно сделать, чтобы защитить себя от инсульта?

 - Золотой таблетки, которая позволила бы избежать развития этого заболевания, нет. Но снизить индивидуальные риски вполне можно. Это легко сделать, используя специальную шкалу SCORE (Systematic COronary Risk Evaluation), которая разработана для оценки риска развития смертельного сердечно-сосудистого заболевания в течение десяти лет. В нее включены такие факторы, как: уровень давления, холестерин, пол, курение, возраст. Если установлено, что риски наступления этого неблагоприятного события превышают пять процентов, такому пациенту рекомендуются верификации факторов риска и медикаментозная терапия. Если же риски менее пяти процентов — требуется модификация образа жизни.

- Курение и употребление алкоголя — серьезные факторы риска?

— Курение в два раза увеличивает риски развития инфарктов и инсультов. К сожалению, в России модно курить. Это неправильно, это нездоровый образ жизни. Всем нашим пациентам мы рекомендуем полный отказ от курения. И только через пять лет после того, как человек бросит эту вредную привычку, он вернется в группу риска инфарктов и инсультов своих сверстников, которые не курят. Поэтому тут компромиссов быть не может.

С алкоголем ситуация неоднозначная. Небольшие его дозы приводят к снижению риска инсультов. Например, ежедневный прием мужчинами примерно двух бокалов вина, а женщинами одного бокала, являет защитным фактором. Но как только эти дозы удваиваются, риск заболеть появляется, и серьезный.

- От инсульта можно «убежать», например, если активно заниматься спортом?

- Ежедневные аэробные физические упражнения продолжительностью не менее тридцати минут в день — плавание, бег, ходьба — приводят к снижению риска развития инфарктов и инсультов. Но это должна быть именно спортивная оздоровительная нагрузка, а не рутинная, к которой привыкло большинство россиян: сходить в магазин, квартиру убрать и так далее. Отмечу, что занятия спортом способствуют снижению массы тела, что тоже важно, ведь лишний вес — еще один независимый фактор риска инсультов.

- Какая диета нужна для минимизации риска инсульта?

— Животные жиры способствуют выделению липопротеидов низкой плотности и росту атеросклеротических бляшек. Поэтому, конечно, нужно ограничивать прием животных жиров. Диета должна быть средиземноморская с употреблением рыбы и овощей.

- Медики отмечают, что многие болезни помолодели. Инсульт тоже?

— Это так, к сожалению. Инсульт в тридцать лет — это уже не новость, хотя пик заболевания приходится, конечно, на другие возрастные группы — на 60-70-летних. Ежегодно в мире регистрируется примерно 15 миллионов инсультов, из которых пять миллионов заканчиваются летальным исходом. По численности это сопоставимо с населением Финляндии. Еще пять миллионов пациентов после инсульта остаются инвалидами, и только треть заболевших возвращаются к нормальной повседневной жизни. Это удручающие цифры.

 

ВНИМАНИЕ! Если вам встретится на улице человек, у которого есть симптомы инсульта (опустился угол рта, повисла рука, если пациент не может говорить и не реагирует на обращенную к нему речь), подойдите и поинтересуйтесь — нужна ли ему помощь. Возможно, именно от ваших действий зависит его жизнь.


Использованные источники: https://www.usinskcrb.ru/index.php/component/sppagebuilder/222-stati-insult

Как прожить без инфаркта и инсульта. Лекция врача Антона Родионова (+видео)

Добрый день, дорогие друзья! Меня зовут Антон Владимирович Родионов. Я подготовил эту презентацию ради всего одного слайда (хотя она сегодня мне не очень нужна, гораздо интересней просто поговорить). Традиционно должен быть и второй слайд, который называется «Конфликт интересов».

Если вам кто-то что-то рассказывает или читает лекцию, то второй слайд должен выглядеть именно так. Этим слайдом я должен вам объявить, кто я такой, за чей счет банкет и пообещать, что я не буду рекламировать какие-то препараты (точно не буду!).

Всё, что я сегодня вам расскажу, я расскажу как врач-кардиолог, как доцент кафедры Первого Московского государственного медицинского университета, как член Европейского общества кардиологов, Российского кардиологического общества и так далее. Так что конфликта интересов сегодня у меня нет.

Я довольно часто публикую разные материалы — на Фейсбуке, на Снобе… Буквально пару дней назад я опубликовал коротенькую заметочку «Почему не надо ставить капельницы (ответ на письмо читательницы)», и меня тут же обвинили в том, что это заказная статья и вода на чью-то мельницу. Это при том, что я назвал семь препаратов, которые не нужно использовать… Нет, говорят, это все равно кто-то заказал!

Итак, давайте начнем нашу сегодняшнюю встречу. О чем может говорить кардиолог? Разумеется, о болезнях «мышечного мешочка», о том, как предотвратить основные сердечно-сосудистые осложнения: инфаркт миокарда, инсульт, сердечную недостаточность, внезапную смерть, потребность в операциях на сердце и так далее.

Могут ли кардиологи снизить смертность?

Прежде всего, ответим на самый главный вопрос: зачем кардиологи лечат своих пациентов? Как это ни странно, когда ко мне приходят пациенты и говорят: «У меня перебои в сердце», «У меня сердце болит», «У меня голова болит», я вовсе не думаю сразу о том, как сделать так, чтобы не было перебоев, чтобы сердце не болело, первая мысль всегда: как сделать так, чтобы человек жил дольше. Во главе угла всегда стоит продолжительность жизни.

Я всегда должен ответить себе, своим коллегам и вам на вопрос, как мое вмешательство, как моя таблетка, моя операция повлияет на продолжительность жизни. Иногда так бывает, что ты улучшаешь качество жизни, убираешь симптом, но при этом укорачиваешь жизнь. Так делать нельзя. А что же на самом деле влияет на продолжительность жизни?

Вы знаете, что 2015 год – это год борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Нам партия и правительство поручили бороться в 2015 году с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Всем раздали указания. Все пишут какие-то программы. К концу года с нас спрашивают: «А как вы снизили смертность от сердечно-сосудистых заболеваний»?

Я вам честно и откровенно скажу, что снизить смертность от сердечно-сосудистых заболеваний за один год можно только приписками. Это единственный вариант. Невозможно лихим кавалерийским наскоком снизить сердечно-сосудистую смертность за один год.

Справедливости ради, конечно, надо признать, что в рамках последних нацпроектов было сделано много полезного. В Москве и других крупных городах наладилась помощь больным с инфарктом миокарда, с инсультом, то есть деньги не были потрачены впустую. Но как вы думаете, на сколько процентов медицина влияет на продолжительность жизни? Примерно процентов на пять, по оптимистическим подсчетам — на десять, но не больше.

В основе продолжительности жизни лежит на 50% генетика, то есть наследственная предрасположенность. Мы студентам в шутку говорим: «Если вас спросят, в чем причина такого-то заболевания, то отвечайте: «Генетика», не ошибетесь».

Большинство болезней действительно в основе имеют генетическую предрасположенность, за исключением разве что травм, несчастных случаев и инфекционных заболеваний. Да и то, существует определенная наследственная предрасположенность и к хрупкости костей, и к подверженности инфекционным заболеваниям.

Так вот, сердечно-сосудистые болезни, сахарный диабет, бронхиальная астма, онкологические заболевания — все то, что составляет основу заболеваемости и смертности, — в основе своей на 50% имеют наследственную предрасположенность.

За предрасположенностью кроется некая комбинация генов, которая с определенной вероятностью говорит нам, что у этого человека риск инфаркта миокарда будет более высокий, чем у другого.

Сорок процентов того, что может привести к реализации этой предрасположенности, – это факторы риска. Факторы риска – это в основном факторы образа жизни. Именно об этих 40% мы будем сегодня говорить. Это то, как мы питаемся, как двигаемся, как себя ведем, как реагируем на то, что нас окружает. Кто-то реагирует спокойно, кто-то взрывается по каждому поводу. Думаете, это не влияет на продолжительность жизни? Это очень сильно влияет.

А вот на медицину, на наши лекарства, на наши таблетки, на наши операции приходится менее 10% (может быть — пять, может быть — три). И как мы можем кардинально снизить смертность всего за один год? Да, мы можем увеличить количество операций, мы можем выдавать в два раза больше таблеток, но все равно это повлияет на смертность очень незначительно, и уж, конечно, не к концу года. Почему? Потому что основа снижения частоты сердечно-сосудистых осложнений – это модификация образа жизни.

В Финляндии был реализован совершенно уникальный проект «Северная Карелия». Поищите это словосочетание в поисковых машинах. Речь идет не о нашей Северной Карелии (Кемь, Кандалакша, Чупа, Лоухи — кто на байдарках ходил, знает…). В данном случае речь идет о финской провинции Северная Карелия.

В 1970-е годы финны обратили внимание на то, что у них очень высокая смертность от сердечно-сосудистых заболеваний. Стали анализировать, выяснять, в чем дело. И пришли к выводу, что в Финляндии очень большая выраженность факторов риска: развитая мясомолочная промышленность, очень много алкоголя, очень много курят.

Двадцать пять лет продолжалась планомерная работа с населением в средствах массовой информации. Кроме того, специальные люди ходили по хуторам, обучали жительниц, как надо правильно готовить без сливочного масла. Перестроили экономику страны: с мясомолочной промышленности перешли на растительные продукты. Стали облагать налогами тех, кто производит мясо и молоко, и, наоборот, освободили от пошлины тех, кто производит растительное сырье. Представляете себе, как это все было реализовано за двадцать лет?!

И, действительно, за это время в Финляндии кардинальным образом изменили структуру смертности и заболеваемости. Сейчас финны, несмотря на их полярную ночь, несмотря на их тяжелый северный климат, впереди всей Европы по продолжительности жизни. Вот что на самом деле влияет на продолжительность жизни, а вовсе не наша медицинская составляющая.

Впрочем, нередко люди, увлеченные нетрадиционными методиками, которые «как бы» тоже понимают, что не все зависит от медицины, говорят мне: «Вам фарммафия платит, чтобы вы больных на таблетки сажали, операции им делали. Вы за это деньги получаете, а надо правильно думать, правильно дышать, правильно мыслить, правильно питаться, надо йогой заниматься, надо БАДы пить, надо изучать физику, законы термодинамики и т.д.».

Конечно, в медицине разбираются все. Можно думать о гомеопатии, об остеопатии, о БАДах, о правильном дыхании, о правильном настроении до той поры, пока ты здоров.

Разрыв атеросклеротической бляшки и инфаркт миокарда

А теперь самый главный слайд, ради которого всё и затевалось. Это процесс разрыва атеросклеротической бляшки, в результате которого разовьется инфаркт миокарда или инсульт (у них чаще всего одинаковый патогенез).

Вот это просвет сосуда, который на 60% сужен атеросклеротической бляшкой. Надо сказать, что и оставшихся 40% все еще хватает для того, чтобы снабжать кислородом ткань миокарда или головного мозга, то есть этот человек, очень может быть, в данный момент ничего плохого не ощущает.

Вот это – знаменитое липидное ядро, в котором содержатся кристаллы холестерина. Такой человек может сидеть сейчас с нами, он может в эту минуту читать этот текст и совершенно не подозревать, что у него в сосуде есть такая бляшка.

А вот то место в сосуде, ради которого я каждый день хожу на работу. Это тонкая покрышка атеросклеротической бляшки. Если она по какой-то причине разорвется (а причины могут быть разные: скачок давления, эмоциональный разговор, стресс, курение), то человек внезапно схватится за сердце и либо у него случится инфаркт, либо он упадет и умрет.

Все это произойдет, потому что в этом месте покрышка надорвалась, а организм отреагировал: «Здесь повреждение!» К месту повреждения приходят тромбоциты, и запускается сложный каскад тромбообразования. Внезапно, мгновенно этот оставшийся просвет сосуда закрывается. Кровоток прекращается, развивается тромб, и все те ткани, которые находятся позади этого места, отмирают. Это называется некроз или инфаркт.

Инфаркт в переводе на русский язык – это омертвение какой-либо ткани вследствие прекращения кровотока. Погибнет участок сердца – будет инфаркт миокарда (мышечной стенки сердца), погибнет кусочек головного мозга – будет инсульт, он же инфаркт головного мозга. Еще раз повторю: очень хорошо говорить о любых оздоравливающих немедикаментозных технологиях, пока ты здоров, пока у тебя нет всего этого великолепия. Но, когда у тебя в сосудах тяжелый атеросклероз, тогда это уже моя работа – стабилизировать это место и не дать ему разорваться. Тогда, как говорится, «поздно пить боржоми» и рассуждать на тему того, что «не надо принимать таблетки, думайте о приятном и пейте пищевые добавки».

Я сегодня принес сюда комплект своих книг, потом я их подарю нашим организаторам. Первая книга называется «Как прожить без инфаркта и инсульта», по ней мы и назвали нашу лекцию. И я для этой книжки нарисовал такую картинку: представьте себе, что сердечно-сосудистая болезнь – это дом. Мы привыкли считать, что дом – это что-то хорошее. А тут я себе представил, что болезнь тоже хочет жить, и она хочет построить себе дом. Любой дом, как известно, стоит на фундаменте, так вот фундаментом заболевания и будут те самые факторы риска: гипертония, повышенный холестерин, курение, ожирение, стрессы…

Надо ли снижать холестерин?

Иногда в интернете проскакивают статьи, что, дескать, холестерин – это миф, не надо снижать холестерин, поскольку атеросклероз вызывается вовсе не холестерином. Это и правда, и неправда одновременно. Это все равно что бороться с мифом, что земля плоская. Все зависит от того, как посмотреть. Если посмотреть в масштабах глобуса, то она круглая, а если вы дачный участок выравниваете, то она вполне себе плоская. То же самое и здесь.

Холестерин – это не единственная причина атеросклероза, но он, несомненно, является строительным материалом атеросклеротической бляшки. Впрочем, один только высокий холестерин сам по себе бляшку не образует. Действительно, есть люди с высоким холестерином, у которых нет атеросклероза. Но как только добавляются дополнительные факторы риска, тут-то и начинается строительство болезни.

Что у нас еще относится к факторам риска – блокам этого фундамента? Артериальная гипертензия, повышение уровня холестерина, избыток сахара (гипергликемия или сахарный диабет) и курение, несомненно.

Тут у нас такая публика собралась, в которой, я думаю, никто не курит, но, тем не менее, мы с вами работаем на всю страну, так что этот вопрос стоит обсудить. Курение – очень мощный фактор риска. А почему, кстати, курение вызывает атеросклероз? Почему курение вызывает легочные заболевания – это понятно, а почему вызывает атеросклероз?

У человека, выкурившего сигарету, возникает внутрисосудистое воспаление, портится внутренняя выстилка сосудов. Если выстилка сосудов (эндотелий) испорчена – туда проникает и холестерин, и еще много разных элементов, и образуется эта бляшка. Ожирение в сочетании с малоподвижным образом жизни также очень сильно влияет на процесс развития атеросклероза.

Итак, у нас есть четыре основных блока фундамента, краеугольные камни, так сказать. Вот они, четыре угла: гипертония, холестерин, курение и ожирение с малоподвижным образом жизни.

Есть еще дополнительные «маленькие» факторы. Например, заболевания, сопровождающиеся хроническим воспалением. У пациентов с ревматоидным артритом атеросклероз встречается в полтора раза чаще.

Стресс и гипертония

Стресс – это совсем даже не маленький фактор, но его очень сложно посчитать и на него очень сложно повлиять. Когда мы студентам рассказываем про факторы риска, то так небрежно, между прочим, упоминаем «психоэмоциональное перенапряжение». Когда я пришел в клинику двадцать лет назад, то попал в группу, которая занималась артериальной гипертензией, и стал тоже заниматься этой проблемой и до сих пор занимаюсь тяжелыми формами гипертонии. Мы тогда считали, что гипертоническая болезнь – это болезнь бабушек, дедушек, людей второй половины жизни…

Мы искали у них опухоли надпочечников, болезни почек. Мы считали, что не может быть у 25-летнего человека гипертоническая болезнь, которая должна быть в 60 лет.

Сейчас, поработав двадцать лет, я уже совершенно не удивляюсь, когда 25-летнему пациенту мы ставим диагноз гипертонической болезни, диагноз, который раньше ставили в 50-60 лет. Почему это произошло? Мы стали хуже лечить? Ничего подобного. Стало больше ожирения? Наверное.

Но есть один из ведущих факторов риска, выраженность которого очень сильно поменялась за последние двадцать лет. Это и есть то самое психоэмоциональное перенапряжение и стресс. Появилась безработица, человек стал более экономически уязвим, социальная защищенность уменьшилась, исчезла уверенность в завтрашнем дне.

Я к вам сегодня пришел прямо с приема. Ко мне только что приходил молодой, сорокалетний мужчина с «прыгающим» давлением, с дебютом гипертонии. Я говорю: «Подождите, может быть, не нужно начинать лечение прямо сразу. Что у вас произошло? Вы описываете какую-то ситуацию, связанную с психотравмой; скорее всего, это еще не начало гипертонии». Он говорит: «Да, я работу потерял».

А средства коммуникации? Раньше вышел из дома, и все – наступило счастье, никто тебя не найдет, телефона в кармане нет. Родственники дома говорят: «Извините, он ушел, когда будет – не знаем». А сейчас по электронной почте я получаю несколько десятков писем в день. Звонки… На две минуты ушел из кабинета, телефон оставил на зарядке, возвращаюсь – пять пропущенных вызовов.

Мы действительно живем в каком-то бешеном, абсолютно нефизиологичном информационном пространстве. И как посчитать выраженность этого фактора риска? Про него не принято говорить, на него очень сложно подействовать. Если я вам скажу сейчас: «Выключите телевизор. Выключите интернет. Выключите телефон», вы что, это сделаете? Нет! Вы скажете: «А вдруг мне кто-нибудь позвонит?» Очень сложно повлиять на стресс, а это очень серьезный фактор.

Среди факторов риска много таких, на которые можно и нужно влиять немедикаментозно. Причем чем моложе человек, тем больше вероятность того, что его нужно лечить без лекарств. Я, например, стараюсь никогда не назначать лекарства, когда они явно не нужны.

Меня иногда упрекают, что в своих публикациях я «лью воду на чью-то мельницу», рассказываю о каких-то препаратах. Между прочим, надо еще поискать врача, который бы столько раз написал в заключениях: «В медикаментозном лечении не нуждается». Причем чем моложе пациент, тем больше вероятность, что я ему напишу «В лечении не нуждается».

Я объясняю молодому гипертонику, что мне достать ручку из кармана, сделать два движения и отпустить его с таблетками, которые снизят давление, проще простого. Это тридцать секунд: одно замыкание нейрона в моих мозгах и одно движение ручкой. Но на самом-то деле сейчас 90% зависит от него самого, от того, насколько он сможет немедикаментозно повлиять на свой образ жизни и на свои факторы риска.

Зачем худеть?

Вторая книга называется «Здоровье сердца и сосудов». Название несколько пошлое, но его издательство придумало, а не я. Она в основном посвящена тому, как лечиться без лекарств. Когда я пациенту говорю: «Вам надо похудеть», он отвечает: «Ну, началось. А как, а что? Это же так сложно». Это сложно? Сложно, конечно. Это же надо меньше есть. Таблетку выпить проще.

Так сложно похудеть или просто? С одной стороны, в ленинградскую блокаду толстых не было, в концлагерях толстых не было, потому что ели очень мало, а двигались очень много. В любом случае мы из воздуха энергию не черпаем. Мы не фотосинтетики, мы от солнышка энергию не получаем, от земли матушки энергию не получаем, по крайней мере не получаем в промышленных количествах, достаточных для того, чтобы поправиться. Поэтому масса тела – это такие качели между теми калориями, которые мы съедаем, и теми калориями, которые мы расходуем. И зачастую мы расходуем их слишком мало.

Вот человек, жизненный цикл которого заключается в том, что он встает утром с кровати, умывается, идет на кухню, завтракает, спускается на лифте вниз, садится в машину, приезжает в офис, сидит в офисе на стуле, идет в столовую, возвращается в офис и дальше через машину, кухню, ванну обратно в постель. Сколько калорий он в день расходует? Его энергетические затраты могут окупиться горсточкой риса. А он мне говорит: «Я ем очень мало». Я понимаю, что вы едите очень мало, но вы же совсем не двигаетесь!

«Ем очень мало», кстати, понятие вообще очень относительное. Приезжаешь на Кавказ – перед тобой блюдо ставят: пятнадцать хинкали на одного. Но они по горам бегают целый день. А в некоторых семьях, в некоторых традициях «ем очень мало» – это тазик пельменей для разминки. Это семейные традиции, это наследственные традиции. Когда приходят муж с женой, то сразу видно: она любит готовить, он любит поесть. При этом они оба рассказывают, что едят очень мало.

В математике есть понятие N, а есть N-1. Если ты ешь столько-то и считаешь, что это мало, пусть это будет N, а тебе надо N-1 от твоего «мало» или еще меньше. Начните с простого: возьмите маленькую тарелку или блюдце, как шведский стол с одним подходом, это ваш один подход. Самое простое – это уменьшение количества потребляемой пищи.

Есть вторая школа, которая говорит, что надо считать углеводы, калории, но это нормальному человеку невозможно сделать. Это надо быть занудой, повернутым на правильном питании. Мало людей, которые могут всю свою жизнь переподчинить под подсчет калорий. Я бы, например, не смог.

Еще, конечно, очень важно не только сколько, но и что именно мы съедаем. Есть очень простая рекомендация, которая называется «Ведение пищевого дневника». Когда мне пациент говорит, что ест очень мало, я говорю: «Хорошо. Только возьмите тетрадочку и начните записывать, что вы реально съели. При этом надо записывать честно». Пациент мне: «Я клянусь, утром только бутерброд. И в обед салатик».

Но есть еще такая вещь, как перекусы. Перекусы на работе, чай. У нас тоже на работе сидят такие «девочки», они тоже «ничего не едят», а на столе у них тарелка с бараночками. Но, по их мнению, тарелочка бараночек за день — это же не еда… За телевизором семечки. Знаете, сколько в семечках калорий? Огромное количество. Семечки, какие-то леденцы.

Почему поправляются те, кто бросает курить? Они говорят: «У меня обмен веществ меняется». Ничего подобного. Это примитивный оральный рефлекс – надо вместо сигареты тянуть что-то в рот. Посмотрите, у тех, кто бросает курить, под рукой постоянно семечки леденцы, печенье. Это все дико калорийно. Поэтому эти перекусы, попутное питание, то, что мы едим, вообще не замечая, – на самом деле серьезная вещь.

Движение. Какая должна быть физическая активность? Любая. Есть такое понятие — аэробная физическая нагрузка. Тоже очень занудное, муторное слово. Что это такое? Это то, что доставляет мышечную радость, то, что доставляет удовольствие. Это не силовые тренажеры и упражнения; не надо штанги таскать, надо просто двигаться. Причем двигаться нужно всем.

Ко мне разные больные приходят, начиная от молодых здоровых людей (тревожных ипохондриков) и заканчивая очень тяжелыми пациентами (с тяжелой сердечной недостаточностью), и каждый пациент спрашивает: «Доктор, скажите, а вдруг я быстро пойду, и у меня сердце остановится?» И тяжелые больные с сердечной недостаточностью тоже спрашивают: «Доктор, а можно мне двигаться»?

Ответ всегда: «Можно!» Нет ни одного состояния, при котором нельзя было бы двигаться (кроме некоторых переломов). Что касается кардиологии, движение в прямом смысле – жизнь. Двигаться надо всем и всегда.

Вопрос, конечно, в объеме этих движений. Если молодой человек может бегать, может прыгать, может на лыжах кататься, в бассейне плавать, то пациент с тяжелой сердечной недостаточностью должен двигаться хотя бы по квартире, хотя бы вставать и нарезать круги по коридору.

Двигаться нужно всем и всегда. Конечно, в зависимости от того, что мы можем себе позволить: кому-то коньки, лыжи, кому-то можно и просто ходить. Сейчас у всех телефоны-смартфоны, в них есть встроенный шагомер. Поставьте себе задачу проходить в день не меньше 10000 шагов. Вечером пришли, посмотрели: ага, 7000 шагов, 3000 не дошел. Все, убрал телефон и пошел круги вокруг дома нарезать. Это очень простые вещи. Если мы не дохаживаем, если мы переедаем – это ключ к развитию этой бляшки.

О курении

Про курение не буду долго говорить. Курение – фактор риска очень мощный, причем очень важно, что нет безопасной дозы выкуренных сигарет. Больные говорят: «Я курю совсем мало». Как у Довлатова: «Я закуриваю, только когда выпью. А выпиваю я беспрерывно. Поэтому многие ошибочно думают, что я курю». Вот представьте: полы помыли, пол чистый, а потом по нему прошел один человек в грязных ботинках – и все, уже не важно, один человек прошел или пятнадцать. Пол уже грязный, его надо мыть заново. То же самое и здесь.

Помните, я говорил, что курение вызывает воспаление? Так вот даже одна сигарета в неделю уже вызывает воспаление. Конечно, чем больше человек курит, тем больше риска, что эта бляшка довольно быстро разовьется. И прогрессирование атеросклероза будет происходить гораздо быстрее.

Следующий вопрос: «А можно ли бросать, если я долго курю?» – «Можно». Можно и нужно. Единственные пациенты, которым мы не рекомендуем отказываться от курения, это пациенты, которым осталось жить меньше полугода. Во всех остальных ситуациях нужно бросать курить.

У меня в памяти очень трогательная история, я ее во второй книжке описал. Дело было летом. Ко мне пришел пациент, пожилой армянин, очень такой ортодоксальный. Он пришел с сыном. Ему было семьдесят пять лет, он пришел ко мне по поводу одышки. Там было все ясно и понятно, буквально три минуты с ним поговорили, я его послушал, у него была тяжелейшая хроническая обструктивная болезнь легких. То, что раньше называли «хронический бронхит курильщика», помноженный на эмфизему. Тяжелейшая легочная недостаточность, когда легкие буквально сожжены. От легких у него осталось процентов пятнадцать.

Я, с одной стороны, понимаю, что по всем мировым рекомендациям единственный способ лечения – это отказ от курения. Это основа. С другой стороны, я понимаю, что сейчас я ему, 75-летнему человеку, который всю жизнь курит, скажу, что надо бросить курить, а он мне скажет: «Да что вы, доктор, я уже столько лет курю. Сколько мне осталось, столько осталось». Как обычно говорят пациенты. И тут вдруг он с непередаваемой интонацией мне сказал: «Хорошо, доктор, если вы скажете, что нужно бросить курить, я брошу. Это без хлеба нельзя, без воды нельзя прожить, а без сигарет можно».

Он действительно бросил курить. Человек со стажем курения около семидесяти лет, который курил с детства, курил много, действительно бросил курить. Можно бросить курить. Для того, чтобы бросить курить, очень часто нужна мотивация. Но, к сожалению, это может быть отрицательная мотивация – болезнь, первый инфаркт. Серьезной мотивацией, особенно для мужчин, становится смерть друзей, одноклассников. Они жутко напуганы, прибегают, говорят: «Слушай, меня ничего не беспокоит, но мы вчера встречались с одноклассниками, и мой друг, с которым мы вместе пили, ели, курили, оказывается, уже умер. Может быть, я тоже завтра…».

А бывает мотивация положительная. Рождение ребенка, рождение внука – это положительная мотивация. Курение – это наркомания, очень мощная зависимость. Я в данном случае абсолютно поддерживаю все самые агрессивные, репрессивные, непопулярные меры, которые принимает наше государство, это одно из немногого, в чем я наше государство поддерживаю – в воинственной части табачного законодательства. Это война не на жизнь, а на смерть. На войне с курением все средства хороши. Да, они не популярные, в чем-то репрессивные, запрещают курить, штрафуют, но это надо делать во имя здоровья тех, кто придет нам на смену. Курение — один из мощнейших модифицируемых факторов риска, это то, что, к сожалению, в среднем в популяции сокращает продолжительность жизни на десять лет.

Теперь о холестерине. Вы заметили, что мы по порядку обсуждаем основные факторы фундамента. Очень часто считают, что если холестерин высокий, то надо посидеть на диете. Раньше как бывало? Приходит пациент к врачу. Врач смотрит анализ и говорит: «Батенька, что-то у вас холестеринчик высоковат». Пациент говорит: «Да, но у меня он все время такой высокий». Врач говорит: «Вам надо на диете посидеть». Больной говорит: «Да-да, я посижу, конечно». И разошлись. И вроде как медицинская помощь оказана. На самом деле вы понимаете, что ни на какой диете он сидеть не будет. Вообще диета – слово очень плохое.

Высокий холестерин — ошибка природы?

Диета – это все-таки калька с английского, diet обозначает немного другое, это образ питания. В русском языке существительное «диета» управляется глаголом «сидеть», а раз можно сесть на диету, то можно и встать с диеты, что обычно и происходит. Мы вообще не используем слово «диета» в общении с пациентами. Если нужно менять образ питания, снижать количество углеводов и жиров, то это постоянно надо делать, а не по принципу “ посидеть, а потом встать”.

Но проблема даже не в этом. Проблема в том, что холестерин синтезируется в организме. Надо понять и принять простую и важную вещь: Даже у человека абсолютно “травоядного”, который мясо видел только в детской книжке на картинке, может быть очень высокий уровень холестерина. От того, как мы едим, холестерин зависит всего лишь на 20%. На 80%холестерин зависит от того, как настроены наши системы синтеза. Холестерин синтезируется в печени под воздействием ферментных систем, которые в свою очередь обусловлены генетически.

Пациенты сразу задают вопрос: «А это что означает? У меня что-то не так с печенью»? Нет, это не значит, что что-то не так с печенью. Просто у тебя такая наследственность. Как правило, у таких пациентов прослеживаются ранние сердечно-сосудистые смерти в семье либо ранние сердечно-сосудистые заболевания.

Но тут возникает вопрос: зачем мать-природа нас так устроила? Такой высокий холестерин — это что, ошибка природы? Нет, это не ошибка природы. Я вчера вернулся из Женевы, там был европейский липидологический конгресс, и был задан вопрос по поводу особых регуляторов холестерина. Зачем они нужны, если мы с ними боремся в XXI веке? Мы что, с природой боремся? Нам матушка природа сделала ферментные системы, чтоб холестерин синтезировался, а мы с ним боремся. На что один из ведущих европейских профессоров-липидологов сказал: «Дело в том, что матушка-природа нас не создавала для того, чтобы мы сидели в этом зале, ездили на метро, мы должны были за мамонтами гоняться и от саблезубых тигров убегать.

Сейчас он нам абсолютно не нужен, потому что мы его не расходуем. У нас сейчас нет и не может быть в принципе той физической нагрузки, какая была десять тысяч лет назад».

Препараты для снижения холестерина

Теперь поговорим об одном из самых спорных с точки зрения пациента вопросов — о холестериноснижающих препаратах, которые многие из вас знают не понаслышке, о «статинах» — препаратах, которые вам назначают для снижения холестерина, а вы всячески от них отбрыкиваетесь.

Почему-то ни одна группа лекарств не окружена таким количеством предубеждений, как холестериноснижающие препараты. С одной стороны, я понимаю почему: потому что холестерин не болит. Очень не хочется принимать препараты, которые никак не влияют на качество жизни. Пациенты говорят: «Вот я буду принимать эти таблетки, что я должен почувствовать?» Ничего не должны почувствовать, абсолютно ничего. Разумеется, статины должны назначаться по показаниям, а не всем подряд. Так вот если мы “попадаем” в эти показания, если назначаем препараты оправданно, то основным “побочным эффектом” будет то, что вы будете жить дольше, снизится смертность и правительству придется дольше платить вам пенсию.

Таким образом, это препараты, которые совершенно не влияют на качество жизни, не влияет на симптомы, но увеличивает продолжительность жизни. Иногда возражают, что ведь холестерин организму нужен, из него синтезируются все стероидные гормоны, он идет на построение клеток (хотя там не холестерин, а другие жиры идут – фосфолипиды, но это не важно). Но дело в том, что реально нам нужно очень немного холестерина. Сколько бы мы в экспериментах ни снижали холестерин до очень низкого уровня (сейчас научились снижать его очень-очень низко), все равно люди живут дольше. Нижней границы нормы не существует.

Следующий вопрос – по поводу безопасности этих препаратов. На самом деле большинство людей переносят их совершенно нормально. Часто возникают вопросы по поводу печени. Меня всегда удивляет: как водку пить – никого не волнует, что будет с печенью, а как только назначаешь статин: «А что у меня будет с печенью?» Да ничего не будет. И с почками точно не будет ничего. Наоборот, что касается почек – эти препараты являются нефропротекторами, то есть они защищают почки. Эти препараты в принципе обязательны к назначению, например, при диабете с заболеванием почек, даже при почечной недостаточности. На почки они действуют только хорошо.

Иногда бывают боли в мышцах. Но у нас есть алгоритмы, как с этим справляться: надо менять препараты, надо использовать минимальные дозы. Впрочем это не часто бывает. Иногда вспоминают про, говоря медицинским языком, когнитивные нарушения, говорят, что, якобы, статины увеличивают риск развития деменции (слабоумия). Я все пытался найти первоисточник этих сведений, но чаще всего первоисточник – это какие-то научно-популярные публикации, которые непонятно чьему перу принадлежат.

Я всегда отвечаю таким образом: мне, видимо, на роду было написано стать кардиологом – у меня в очень раннем возрасте умерли от заболевания сердца два очень близких мне человека. Мой отец умер в шестьдесят лет от инфаркта миокарда, а моя тетя умерла в пятьдесят семь лет от инсульта, она болела очень тяжелой гипертонией. Отец умер, когда я учился в школе, тетка умерла, когда я учился в институте. И я понимаю, что если бы я тогда был таким умным, как сейчас, или если это бы было сейчас, их было бы можно спасти. Эти смерти совершенно точно можно было бы предотвратить. Если бы мы в 1990-е годы располагали теми возможностями, тем арсеналом лекарственных препаратов, теми мозгами, которые у нас есть сейчас!

Поэтому мне, наверное, было суждено стать кардиологом. У моей тети остался муж, который жив до сих пор, причем он старше нее, ему сейчас уже восемьдесят лет. Я вырос, стал доктором, я его лечу. Все эти годы он получает лекарства от давления, от холестерина. Да, сейчас ему восемьдесят лет, у него действительно есть когнитивные нарушения, нарушение короткой памяти, как это бывает в таком возрасте.

Но кто-нибудь может меня упрекнуть, что я ему назначил статин? Я ему дал возможность дожить до восьмидесяти лет, и эти изменения соответствуют возрасту, ничего не свидетельствует о том, что они возникли на фоне терапии статинами. Просто эти препараты позволяют дожить до этого возраста, до этих изменений. Еще в одном исследовании обнаружили, что статины увеличивает риск возникновения катаракты, на что мой коллега липидолог-кардиолог говорит: «Слушайте, вы что, хотите, чтобы ваш дедушка лежал в гробу, но с ясными прозрачными глазами или чтобы он все-таки жил, но соперировался по поводу катаракты?» Надо понять, чем мы рискуем.

Но я еще раз говорю: это не значит, что надо их давать всем с пеленок. Избыточная терапия – это тоже плохо. На все есть свои показания.

Нет, на давление они не влияют никак. Хотя при гипертонии они часто назначаются именно потому, что чем больше “блоков в фундаменте”, тем прочнее будет стоять атеросклероз. Давление – это отдельный фактор риска. Первая книжка в серии как раз посвящена гипертонии. «Как прожить без инфаркта и инсульта» – это на самом деле книга «Школа гипертоника», у нее было такое рабочее название.

Когда молодые люди жалуются на давление, мы говорим, что можно лечить немедикаментозно: снижением веса, ограничением соли (натрий тянет на себя воду, а задержка жидкости – один из механизмов повышения давления). А препараты мы назначаем, когда есть уже устойчивая гипертония.

Гипертонией называют устойчивое повышение давления от 140/90 мм рт. ст. и выше. Ситуационные подъемы давления (я понервничал, у меня 150) – это ерунда. Именно при устойчивом повышении давления в спокойном состоянии мы говорим, что нужно принимать лекарственные препараты. Причем эти лекарственные препараты нужно принимать постоянно.

Да, мы не можем излечить от гипертонии. Очень часто нам бросают в качестве упрека: «Что вы там говорите? Ваши таблетки никого не лечат». Я отвечаю: « Что значит – не лечат? Лечение – это процесс». – «Но они же не излечивают!». Но мы и не обещаем бессмертия. Мы можем продлить жизнь при сохранении удовлетворительного качества жизни. Это наша суперзадача.

Да, сплошь и рядом это приходится делать за счет постоянного, пожизненного назначения препаратов. Мы действительно не обещаем ничего больше. Да, вот такие мы слабые, мы можем сейчас предложить только это. Точно так же, как мы даем человеку без ноги протез, а он говорит: «Как же так? Это же не лечение. Если я сниму протез, то я опять буду хромать». Да, будешь хромать, но пока ты носишь протез – это дает тебе возможность ходить.

Можно сказать по-другому. Это немного грубая аналогия. Вы же чистите зубы каждый день, это вас не напрягает.

Больные говорят: «Я не хочу садиться на таблетки». Хорошо, а то, что вы чистите зубы каждый день, моете руки каждый день? Ну, то зубы, то руки. А в чем, собственно, отличие? Чистка зубов – это профилактика кариеса. Мытье рук – это профилактика кишечной инфекции. Благодаря навыкам гигиены, благодаря тому, что мы научились чистить зубы и мыть руки, человечество стало жить дольше.

Мы знаем, что в развитых странах основная причина смерти – сердечно-сосудистые и онкологические заболевания. В неразвитых странах основные причины смерти – инфекционные заболевания, травмы и несчастные случаи, младенческая смертность. А что позволяет стране перейти из ранга развивающейся в развитую? В частности, как раз навыки гигиены: вакцинация, антибиотики и гигиена, мытье рук, чистка зубов. Мытье рук, чистка зубов – это профилактика. То же самое – лечение гипертонии таблетками. Это профилактика инсульта. Это попытка повлиять на один из основных факторов риска, причем чем больше прогрессирует строительство атеросклероза, тем больше мы от немедикаментозных средств переходим к лекарствам.

Часто спрашивают: «Как лечить, что надо принимать? Какие препараты лечат сосуды? Какие препараты лечат сердце? Какие препараты осуществляют профилактику?» У кардиологов в арсенале колоссальное количество препаратов. Я тут посчитал: только для снижения давления у нас есть на рынке около сорока молекул, а количество лекарственных препаратов — несколько сотен. Это только от гипертонии, а еще есть аритмия, есть сердечная недостаточность. В основном эти препараты можно разделить на три группы.

Второе – холестерин. Любым способом надо поддерживать нормальный уровень холестерина – кому-то немедикаментозным методом, кому-то лекарствами. И третье – препараты, которые влияют на риск развития тромбов, то есть антитромботические препараты. Опять же, они не всем нужны. Это либо аспирин, либо так называемые антикоагулянты. Аспирин не нужно принимать «просто так». Аспирин нужен, когда уже есть болезнь: ишемическая болезнь сердца, цереброваскулярная болезнь или атеросклероз сосудов ног”.

Всем, кому за сорок, «Малышева рекомендует» принимать аспирин для разжижения крови. Не нужно этого делать. Просто так пить аспирин на всякий случай не нужно! Оказалось, что количество предотвращенных инфарктов очень невелико, а количество кровотечений (аспирин может вызывать кровотечение) довольно значимое. Поэтому в первичной профилактике, просто при гипертонии, просто здоровому человеку на всякий случай аспирин не назначают. А если есть симптомная бляшка, которая, скажем, вызывает стенокардию, то аспирин принимать надо. А вот пациентам с мерцательной аритмией (а это уже, конечно, болезнь) нужно принимать не аспирин, а антикоагулянты, более серьезные препараты для разжижения крови.

Когда пациенты не лечатся

Следующее, что надо обсудить и что, несомненно, составляет колоссальную проблему во всем мире, – это приверженность к лечению, то есть соблюдение наших рекомендаций. К огромному сожалению, основная проблема лечения гипертонии и вообще лечения всех болезней заключается в том, что пациенты наши таблетки не пьют. По разным причинам. Кто-то говорит, что лекарства не влияют на самочувствие. Не влияют, да, зачастую и гипертония, кстати, не болит, гипертония симптомов не имеет. Холестерин не болит. Сложно заставить себя принимать три, четыре, пять препаратов, которые не влияют на самочувствие. Очень трудно проникнуться мыслью, что те препараты, которые я сегодня пью, – это инвестиция в то, что я умру не в шестьдесят пять лет, а в восемьдесят. Как это можно инвестировать в собственное продление жизни? Ведь речь идет о том, что с нами будет через двадцать-тридцать лет. Это бывает сложно понять. Это – первая причина.

Вторая причина в том, что в отношении многих препаратов. в частности, тех же статинов, идет огромная контрпропаганда. Я могу пять лет говорить по телевизору, в интернете, в газетах, в журналах, с Мясниковым, без Мясникова о том, что их надо принимать! Но нет! Достаточно одной публикации где-то о том, что, оказывается, статины – это яд, а холестерин – благо, как все тут же забывают обо всем, что мы им пять лет рассказывали, и верят этой публикации. А кто это написал, совершенно непонятно!

Буквально вчера на нашем европейском мероприятии показали публикацию 2015 года. Оказалось, что эти публикации (эти антистатиновые публикации есть во всем мире, не только у нас) увеличивают смертность. Проанализировали количество публикаций, которые в Дании все собраны в электронном виде, и увидели, что чем больше было таких публикаций в СМИ, тем больше было и больных, которые под их влиянием реально бросали принимать статины, вследствие чего отмечался рост числа инфарктов и, соответственно, сердечно-сосудистой смертности.

Кстати, как нормальные люди лечат простуду? Есть симптом – пью таблетки, симптом прошел – все, таблетки не пью. Температура есть – пью антибиотик, температура прошла – антибиотик не пью. И люди эту логику перекладывают на наши препараты. Они говорят: «Антон Владимирович, вы мне такую-то терапию подобрали. Я ее принимал два месяца». Я говорю: «Как два месяца?» А мы встретились через полгода. «Так все хорошо, давление снизилось, холестерин снизился, и я решил, что хватит уже». А в этом-то я виноват, это я не объяснил, что нужно принимать лекарства не для того, чтобы сбивать давление, Раз у тебя уже появилась эта болезнь, то она никуда не денется. Если ты бросишь принимать таблетки, у тебя опять будет гипертония, у тебя опять будет высокий холестерин, у тебя опять будет высокий сахар, у тебя опять будут приступы астмы. Такая закономерность касается абсолютно всех наших болезней.

Иногда забывают принимать, пропускают прием лекарств пожилые люди, которым нужно много лекарств, которые принимают пять-семь, а то и больше препаратов. Есть специальные электронные кормушечки, таблетницы, рассчитанные на неделю, купите такие. Например, пожилой человек восьмидесяти лет путается в своем мешке с лекарствами, случайным образом извлекает оттуда таблетки по какой-то абсолютно непонятной схеме. Таблетница, или кормушечка, как мы ее называем, позволяет четко разложить препараты на неделю: на утро, на день, на вечер; там таймер стоит, и она будет чирикать столько раз в день, сколько раз нужно принимать лекарства.

И, наконец, еще одна часть. Я привык общаться по электронной почте и опубликовал свой электронный адрес в своих книжках, и многие мне пишут. Я отвечаю практически всегда, если, конечно, это не совсем безумные люди (правда, безумным тоже иногда отвечаю). Но тут мне одна читательница из Омска написана обычное, бумажное письмо, и я, конечно, не смог на него не ответить.

О капельницах

Я пять страниц текста на компьютере набрал, а потом решил: «А почему собственно только ей?» – и опубликовал его на портале Сноб и на Фейсбуке. Пациентка пишет следующее:

Дальше тут про то, что кардиолог предложил лечить весной и осенью курсами Предуктала и так далее. Речь идет о том «методе» лечения, который очень часто используется, к сожалению, в отношении наших пациентов, особенно пожилых пациентов, – это так называемые капельницы для очистки сосудов. Давайте порассуждаем, что такое капельница.

Начнем с того, что капельница – это всего-навсего банка с 200 миллилитрами физраствора, в который добавляется какой-то препарат. То есть лечит не капельное введение само по себе, а какой-то препарат, который капается в вену. Понятно, что все это впечатляет. О психологическом аспекте чуть попозже. Что это за препараты? Давайте перечислим, они наверняка вам всем хорошо знакомы.

Магнезия – это спазмолитик, который сбрасывает давление (потом, кстати, давление поднимается, возникает эффект рикошета). Применение спазмолитика в лечении гипертонии – это идея 50-60 годов прошлого века. Чем старше человек, тем жестче у него артерии, и механизма этого мышечного спазма, сужения артерии, как правило, у пожилого человека уже нет, там уже жесткая кальцинированная бляшка. Поэтому применение магнезии совершенно бессмысленно.

Дальше обсудим любимые всеми Актовегин, Церебролизин, Кортексин. Церебролизин – это экстракт мозгов свиней, это свиные мозги, свинина. Заместительная терапия: кому своего мозга не хватает, тому можем свиной пересадить, на полном серьезе. Я в Дагестане, когда лекцию читал, говорю: «Вы как там Церебролизин капаете? Вы посмотрите, из чего он, а то потом нехорошо, неудобно будет перед начальством».

Кортексин – то же самое. Актовегин – это выжимка из крови молодых телят, говядина. Церебролизин – свинина, Актовегин – говядина. Все эти препараты не российские, они все буржуазные, произведены в капстранах, но нигде в самих капстранах не применяются. Выпускаются они исключительно для российского рынка.

Если приедете в Австрию, спросите: «Где я могу купить тут Церебролизин?» Скажут: «Вы что, с ума сошли, нету у нас его». Он выпускается только для российского рынка, потому что в России используется, значит, можно нам продавать за безумные деньги.

Клинических исследований этих препаратов, которые позволяли бы использовать их в мире, не существует. Это эффект плацебо в чистом виде. Эффект того, что какой-то нейтральный раствор вливается в вену, очень хорошо изучен, в частности, эффект плацебо прекрасно изучен при обезболивании. Эффект плацебо в уколах гораздо лучше, чем эффект плацебо в таблетках, это известно. Более того, я тут пополнил свой багаж знаний за прошедшие выходные: видел замечательный слайд о том, что эффект плацебо дорогого обезболивающего работает гораздо лучше, чем плацебо дешевого обезболивающего. Это факт.

Кавинтон – это экстракт барвинка малого, он же гроб-трава. В большинстве стран зарегистрирован как БАД, в некоторых запрещен. Может провоцировать нарушение сердечного ритма, особенно у пожилых людей. Когда ко мне приходят пациенты от невролога после лечения кавинтоном с мерцательной аритмией, я начинаю зубами скрежетать. Танакан туда же, Гинкго Билоба – это БАД чистой воды, он нигде как лекарственный препарат не зарегистрирован. Ноотропил в огромных дозах применяется при некоторых видах эпилепсии, количество ума он не прибавляет.

Мексидол – это что-то из янтарной кислоты, сугубо российская вещь, надлежащих клинических исследований нет. Милдронат – это отдельная песня. Про Милдронат надо сказать особо. Это гениальная разработка латышского ученого, профессора, который решил одновременно проблему создания очередной капельной пустышки и ликвидации ракетного топлива в Латвии. Потому что Милдронат делается из гептила (это ракетное топливо). Это совершенно серьезно, это не анекдот. Милдронат производится путем химической конверсии гептила. Латвия – страна маленькая, ракетное топливо ей ни к чему, и профессор гениально решил эту проблему.

Все перечисленные препараты на самом деле – препараты с недоказанным механизмом действия. Эффект этих препаратов в клинических исследованиях не доказан. Если они кому-то помогают, то это исключительно эффект плацебо. Дальше возникает вопрос: может быть плацебо – это тоже хорошо? Если это помогает 88-летней пациентке, которая подсела на все это, то пусть так и будет, не будем отбирать последнюю игрушку.

Очень хорошо сказала моя коллега, с которой мы много вместе читаем: “Эти капельницы – как курение. Снять с них тех, кто подсел на это психологически, очень сложно. Главное – не втянуть в это тех, кто на это еще не подсел.” В комментариях, конечно, опять стали писать, что «она выполняет заказ департамента здравоохранения по закрытию больниц».

Честно говорю, мне начхать на столичный департамент здравоохранения, я ему не подчиняюсь. Я хорошо отношусь к Печатникову. По-разному отношусь к реформам. Я не боюсь говорить правду и думаю, что ни на чью мельницу воду не лью. Я вообще работаю в федеральном учреждении, мне совершенно все равно, кто будет капать капельницу, кто не будет.

Почему же тогда это всё помогает? А потому что, как правило, в больнице человек лежит, в жилу ему там что-то капают (свиные мозги) и параллельно еще и таблеточки дают. Таблеточки он воспринимает как нагрузку, но таблетки, естественно, помогают за это время. Дальше пациент выписывается, таблетки пить бросает, у него через три месяца наступает ухудшение, он опять рвется, обивает пороги поликлиники, говорит: «Опять хочу на капельницу».

Все наши болезни требуют постоянного лечения. В кардиологии нет курсов, за редким исключением после инфаркта миокарда на двенадцать месяцев дают Плавикс. Это едва ли не единственный пример, когда препарат применяется курсом. Во всех остальных случаях курсов нет.

Невозможно ведь чистить зубы курсами, мыть руки курсами. Месяц чистить зубы, а месяц не чистить, чтобы эмаль не стиралась.

Все наши лекарства от давления должны приниматься каждый день. Лекарство работает 24 часа, одно действие закончилось, началось второе. То же самое с лекарством от холестерина. Каждый препарат имеет свой период действия. Как правило, сейчас современные препараты – суточного действия, закончилось действие одной таблетки, должна появиться следующая – это фармакология. Мне говорят: «А что же вы тогда можете предложить вместо?»

Во-первых, вместо капельниц ничего не могу предложить, капать не надо ничего. Я могу предложить тем пациентам, которые действительно нуждаются, у которых есть сердечно-сосудистые заболевания, их лечить. Опять же – эта троица: гипертензивные препараты, снижающие холестерин и антитромботические. Да, ежедневный их прием. Да, это не круто и не так сильно впечатляет, это не физиотерапия.

Когда говорят, что советская медицина была хорошая, – это заблуждение. Она не была хорошая, она была очень социальная. Советскую медицину принято хвалить: “ВОЗ еще в 1980 году сказал, что советская медицина – самая лучшая в мире”. Во-первых, ВОЗ не надо обожествлять. ВОЗ – это контора для стран третьего мира, которая для развивающихся стран пишет рекомендации о том, как от глистов избавляться. В приличных странах есть свои профессиональные медицинские ассоциации, которые выполняют свою работу. Не надо все время ссылаться на ВОЗ.

Понятно, что по сравнению с Угандой советская система, где врач бегает к больному на каждый чих, несомненно была лучшей. Она была очень социальная. Но многие помнят лучше меня, особенно те, кто был связан с медициной: если человек заболевал и ему был нужен серьезный препарат, то начинался поиск через знакомых дипломатов, как привезти этот препарат из-за границы.

На самом деле лекарств было не так много. Но была потрясающая социальная система. Да, больной мог лежать в больнице двадцать один день, а потом – санаторий, а потом курорт, а потом больничный тебе домой принесут и патронажная сестра придет и еще тридцать три удовольствия. Но это социальная помощь, это не медицина. Все из перечисленного к медицине отношения не имеет. Да, она была очень социальной, но особо медицинского компонента там не было, и технологий особых не было, и лекарств особых не было. А сейчас мы говорим, что капельниц не надо, в больнице два раза в год лежать не надо, физиотерапию не надо.

Когда критикуют реформу, то говорят, что вот у нас все отобрали. Правильно, отобрали вот это все социальное, это очень видно. Отобрали социальную составляющую, врач перестал ходить на дом. Ну и что? Они почти нигде в мире не ходят на дом. Да, это неприятно, раньше я мог домой позвать, а теперь мне больному надо в больницу тащиться, это не удобно, это не комфортно, но это к медицине не имеет никакого отношения. Потому что как от ОРВИ никто не умирал, так и не будет умирать.


Использованные источники: https://www.pravmir.ru/kak-prozhit-bez-infarkta-i-insulta-lektsiya-vracha-antona-rodionova-video/

1
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
hoz-kniga.ru

Комментарии закрыты.